ТимDрайв
ENG

"Консультант предлагает идеальное решение, а инхаус – оптимальное": интервью с вице-президентом МТС

24 Июля 2017

Алексей Малаховский / Право.ru

Руслан Ибрагимов, вице-президент ПАО "МТС" по корпоративным и правовым вопросам, рассказал "Право.ru" об особенностях инхауса в сравнении с консалтингом и специфике телеком-отрасли. Не обошел стороной он и историю своей карьеры: какую роль в ней сыграл Леонид Меламед и почему МТС стал для него вторым домом. Ибрагимов поделился и информацией о том, для какой работы их компания привлекает сторонних юристов.​

 Вы привлекаете для своей работы внешних консультантов?

– В блоке по корпоративным и правовым вопросам МТС объединены семь департаментов, каждый из которых имеет свою специфику. Соответственно у каждого из них свои подходы и потребности, и далеко не все эти подразделения прибегают к сторонней помощи. Выделю тех, кто к ней обращается. Чаще всего привлекает внешних консультантов департамент по корпоративным сделкам и защите инвестиций, который занимается M&A. Время от времени взаимодействует с консультантами департамент судебной и административной практики, где сосредоточена вся претензионно-исковая работа. По мере необходимости привлекают консультантов департамент корпоративного права и департамент корпоративного управления, который в том числе отвечает за вопросы учета и управления интеллектуальной собственностью. Остальные три подразделения нашего правового блока справляются своими силами: это юридический департамент, департамент управления регуляторными рисками (наш стратегический GR) и департамент акционерной стратегии.   

 Есть какая-то динамика по привлечению внешних консультантов в последние годы? Поменялось ли что-то в связи с реформой ГК?

– Многое зависит от специализации подразделений и развития ситуации. Например, департамент по корпоративным сделкам и защите инвестиций привлекает внешних специалистов из года в год всё реже. Связано это с тем, что у нас сформировалась достаточно сильная собственная правовая экспертиза. Каждый год у нас в проработке по 35–40 сделок M&A. Учитывая такое количество, мы приобретаем больший опыт, чем некоторые известные консультанты. Поэтому по линии M&A мы обращаемся к сторонней помощи, когда нужно провести due diligence или решать вопросы в иностранных юрисдикциях.

Департамент корпоративного права точечно пользуется услугами консультантов, когда на рынке появляются какие-то новые правила игры или тренды, которые нам нужно понять. Один из римеров – выход кодекса корпоративного управления. Мы тогда обратились за сторонней помощью, чтобы качественно имплементировать положения этого документа в работу компании. То есть нам скорее нужны были советы не по юридическим, а по организационным-юридическим вопросам. С реформой ГК здесь прямой связи нет. Более того, с некоторыми из последних изменений в Кодекс мы сами активно работали, включившись в их подготовку на самом раннем этапе.

Мы присутствуем в рабочих группах по подготовке различных нормативных актов, поэтому у нас отсутствует необходимость привлекать консультантов для разъяснения последних законодательных новелл. Кроме того, у нас в составе юридического подразделения есть проектно-аналитический отдел, который сам выполняет функцию консультанта для внутренних заказчиков, включая юристов. Вместе с тем мы привлекаем сторонних консультантов для построения комплаенс-систем. Но и в этом случае мы опять же хотим получать услуги на стыке юриспруденции и организационного развития.

И, наконец, мы привлекаем внешнюю помощь для департамента судебной и административной практики, поскольку судебная нагрузка возрастает из года в год. Однако мы обращаемся к консультантам по самым крупным и прецедентным делам или в случаях, когда спор перерастает в многочисленные взаимосвязанные разбирательства.

– В рамках одного спора?

– Да, ведь физически своих ресурсов может не хватить. Но мы всегда смотрим на цену и качество необходимых услуг. И, хочу подчеркнуть, по основным направлениям деятельности мы справляемся собственными силами. У нас достаточно собственной отраслевой экспертизы, и вряд ли в области связи консультант может нас существенно обогатить новым знанием. Консультант, как правило, "продает" свой прошлый опыт, а таковой есть у нас самих. Нам бы таких консультантов, которые про будущее…

– А таких нет?  

– Во всяком случае, это, наверное, редкий случай.

– Назовите пять вещей, которые отличают работу инхаусов от деятельности юрконсалтинга.

– Отличий достаточно много. Но есть одно принципиальное отличие, которое определяет все остальное: консультант предлагает идеальное решение, а инхаус – оптимальное.

– То есть инхаус  больше реалист?

– Можно и так сказать. Мы, когда рекомендуем то или иное решение, учитываем все факторы, в том числе и внутренние. Консультант не может всего этого знать исходя из объективных причин.

– В инхаус вы пришли из адвокатуры. Вам тяжело дался такой переход?

– Все получилось легче, чем я думал. И это определяется спецификой компании, в которой я работаю. МТС – компания с прекрасной корпоративной культурой и традициями. У меня всегда была профессиональная свобода творчества, но при этом и конкретная задача, которую можно описать девизом "большой корпорации – большой щит". Конечно, были мелкие трудности, но это неизбежно. Может, физически было порой непросто, но не более того.

– Почему вы выбрали для работы инхаусом именно эту отрасль?

– Я ее, в общем-то, и не выбирал. До прихода в МТС я сам был консультантом и в этом качестве оказывал услуги страховой компании "Росно" (прим. ред.  ныне "Альянс"), которой тогда руководил Леонид Меламед. В 2006 году он возглавил МТС. Видимо, опыт нашего сотрудничества он оценил положительно, и я был приглашен в захватывающий проект под названием МТС. Получилось, что вместо нового крупного клиента я получил работодателя. Примечательно другое: моя первая профессия после школы – монтер АТС и радио. Так что судьба вновь привела меня к тому, с чего я начинал. Правда, на совершенно ином уровне.

Да и монтером я трудился в медицинском учреждении, а Леонид Меламед тоже по образованию медик. Вот так интересно складывались обстоятельства. Откликнувшись на его предложение в 2006 году, я пришел в новую для себя отрасль.

— Проработав много лет в телекоме, что бы вы отметили в качестве основной специфики в вашей работе?

– Во-первых, мы были не только свидетелями становления законодательства в телеком-отрасли, но и старались помогать этому процессу. Складывающаяся бизнес-практика и развитие технологий зачастую опережали развитие нормотворчества. За последние несколько лет на наших глазах в отрасли происходит качественный скачок – операторы связи диверсифицируют бизнес, осваивают новые направления. Как вы видите, сегодня мы работаем не только в телекоме, но и в других областях – в сфере телевещания, ритейла, финансовых услуг, ИТ, системной интеграции. Поэтому мы в диалоге с законодателями, регуляторами, коллегами по отрасли принимали участие в формировании отраслевой нормативной базы.

Во-вторых, свою специфику привносит сам рынок. В России работает несколько крупных компаний, которые и представляют основную часть бизнеса. И еще мы связаны друг с другом технологически в единую сеть. Это нас удерживает от открытых споров с нашими конкурентами, так как публичные войны между операторами могут негативно отражаться на потребителях. Кроме того, в силу отраслевых особенностей судьям достаточно сложно решать наши споры. У нас ведь нет специализированных судов, поэтому в решении проблем стороны предпочитают выбирать путь здравого компромисса.

– То есть действуете с оглядкой друг на друга?

– Да, мы склонны к поиску разумного баланса.

– Споров каких категорий у вас больше всего?

– Судебная нагрузка возрастает. Много разбирательств с надзорными органами, с которыми превалируют административные дела. Хватает споров и с подрядчиками, особенно когда они банкротятся. Прибавляется количество антимонопольных дел.

– Какой был сам интересный судебный кейс, с которым вы работали?

– У нас много громких дел, и в основном они связаны с другими юрисдикциями. Прямо или косвенно все они касались отношений с государственными органами иностранных государств, где цена рисков всегда была велика. Например, среди таких разбирательств по напряженности, продолжительности и резонансу я бы выделил спор вокруг нашего актива в Киргизии. Тогда нас грубо вытеснили с рынка и еще пытались взыскать какие-то деньги. В итоге мы семь лет боролись в нескольких юрисдикциях за компенсацию убытков от потери бизнеса. И, в конце-концов, добились желаемого.

Еще стоит вспомнить один спор – достаточно короткий, но по деньгам очень крупный. Акционеры "Связного" предъявляли к нам требования, которые по размеру претензий на тот момент (свыше 77 млрд руб.) были на втором месте в истории современного российского правосудия (см. "Связной" отказался от претензий к МТС на 77,7 млрд руб."). 

– Опишите, пожалуйста, одну важную правовую проблему, с которой вы сталкивались в последнее время.

– Наш юридический блок не только управляет рисками, но и старается создавать для компании новые возможности для бизнеса. Приведу яркий пример. В свое время была поставлена задача –облегчить жителям многоквартирных домов доступ к фиксированному интернету. При этом исторически операторы связи сталкивались с правовыми и организационными сложностями при подключении своих сетей к многоэтажкам. По закону нужно созвать общее собрание жильцов и добиться, чтобы они квалифицированным большинством голосов поддержали подведение кабеля и установку оборудования оператора. Но на практике собрать жильцов и провести такое голосование очень трудно. В этих условиях управляющие компании пытаются предлагать нам свои решения этой проблемы, не всегда корректные и приемлемые для нас. В целом же мы столкнулись с правовой проблемой – коллизией двух конституционных принципов. По Конституции мы не можем нарушать имущественные права собственников жилья, размещая оборудование в помещениях, находящихся в совместной собственности. Но есть и другой конституционный принцип – право любого гражданина на свободный доступ к информации. Мы работаем с регуляторами и ведомствами над решением этой проблемы – коллизии двух конституционных норм. И я надеюсь, что в ближайшем будущем вопрос доступа операторов связи в жилые дома будет решен на законодательном уровне. С профессиональной точки зрения это должен быть очень интересный опыт.

– Что, по-вашему, следует законодательно урегулировать в России в связи с развитием интернета?

– Интернет постоянно эволюционирует, и этот процесс можно сравнить с эволюцией общества. Когда стали возникать ситуации, приводящие к причинению вреда третьим лицам, то тогда в обществе и появилась необходимость в определенных поведенческих нормах. Со "всемирной паутиной" то же самое. Интернет можно не трогать до тех пор, пока лица, работающие в этой среде, не нарушают чьих-то прав. В настоящее время мы становимся свидетелями подобных нарушений. Так что, несомненно, ответственность за действия во всемирной сети будет усиливаться. Ключевым фактором в этом деле будет решение государства о деанонимизации интернета. Думаю, постепенно мы придем к этому.

– Насколько эффективно регулирование "всемирной паутины" в России?

– Если интернет всё еще развивается у нас, это значит, что не так всё плохо!

– А хотели бы поменять что-то в своей сфере, может что-то в законодательстве по вашей отрасли устарело и не выполняет свою роль?

Первое – это решить проблему входа операторов в жилые дома, о чем я говорил ранее. Второе – надо выработать единые подходы к регулированию, да и сам понятийный аппарат под стандарты Big Data, параллельно пересмотрев законодательство о связи и о персональных данных. Это поможет развивать новые технологии. И третье – нам надо создавать новую отрасль права для цифровой экономики – т. н. "право машин", которое будет регулировать отношения людей с новыми объектами права – с роботами, искусственным интеллектом, а также в области интернета вещей. Цифровое будущее в полной мере наступит очень скоро.

– Какие современные технологии используете вы в своей компании? Как вы считаете, смогут ли роботы заменить юристов в ближайшем будущем? Если да, то когда это может произойти и кого они могут заменить?

– Сейчас думаем над автоматизацией и роботизацией рутинной умственной работы. Но роботы в ближайшем обозримом будущем людей не заменят. Они будут для нас помощниками, а не конкурентами. Когда я начинал свою карьеру, то законодательную базу мне приходилось собирать вручную из подшивок "Российской газеты". Потом компьютерные базы данных в один момент решили эту проблему. Задача ближайшего времени – автоматизировать работу так, чтобы рутины в нашей деятельности стало еще меньше. Роботы, возможно, будут помогать рассчитывать перспективу того или иного спора, оценивать риски, собирать статистику, судебную практику, заполнять отчетность, давать простые консультации и выполнять другие подобные задачи. Это высвободит для нас больше времени на творческую работу и создаст предпосылки для качественного роста юристов в целом.

– Будут отсекаться менее квалифицированные специалисты?

–Скорее, это вынудит людей повышать свой профессиональный уровень.

– Я слышал, что вы в ближайшее время собираетесь автоматизировать процедуру комплаенса…

– В первую очередь, мы хотим автоматизировать комплаенс в сфере управления интеллектуальной собственностью. Речь идет об автоматическом поиске нарушений наших прав в интернете. Человек с этим будет справляться долго, поэтому роботизация нам должна помочь.

– Как вы считаете, готовы ли юристы к новым технологическим вызовам?

– Наша команда точно готова.

– Предлагаю перейти к теме кадров. Каких юристов вы хотели бы видеть у себя? И каких знаний, умений, навыков не хватает тем молодым специалистам, которые приходят работать к вам?

– Если говорить коротко, то я хочу видеть у себя лучших юристов-инхаусов. Мне кажется, что так оно и есть. Впрочем, то не только моя оценка, существует и определенное признание рынка. Если говорить про молодых специалистов, то почти всем из них изначально не хватает знаний, умений, опыта. Особенность работы в нашей отрасли такова, что всё это новый сотрудник может получить достаточно быстро, в течение двух-трех лет. Было бы желание. Поэтому мне важно, чтобы у человека горели глаза, и он не ленился. А в целом работа юриста – это постоянное обучение. Я люблю говорить, что право – это не только творческая, но и точная профессия. Поэтому нам нужны аналитики и креативщики в одном лице.

– Креативщик с математическим складом ума?

– Именно так.

– Сейчас много говорят о новом молодом поколении юристов, о том, какие они особенные. Согласны с таким утверждением? Много ли в вашем департаменте молодых сотрудников и есть ли у вас определенный подход к работе с ними?

– Есть распространенная точка зрения, что поколение "Y" требует своего подхода, и по статистике они любят часто менять место работы. Наверное, это так. Но мы не ставим их в какое-то особое, привилегированное положение. Их доля среди наших юристов – порядка трети. При этом "игроки" в среднем у нас работают уже больше пяти лет. А это для них не мало. Думаю, культура нашей компании достаточно сильна и притягательна, что молодежь у нас остается. И мы для них, как, впрочем, и для всех в нашем блоке, придумываем систему дополнительной нематериальной мотивации. Кроме того, у нас есть свой научный клуб, где молодые специалисты из неруководящего состава занимаются правовыми исследованиями. Из кожи вон мы не лезем, чтобы им угодить. Скорее, подтягиваем ребят под свои стандарты, а затем с их помощью повышаем наш общий профессиональный уровень.

– Как изменилось ваше отношение к работе за годы карьеры? Кто-то из юристов любит говорить, что для него работа  это вся жизнь. У вас тоже так?

– Хотелось бы избежать громких фраз. Но у меня точно очень интересная работа, она мне всегда казалась именно такой. Единственное, что изменилось за годы деятельности в инхаусе, – появилась эмоциональная привязанность к работодателю. Компания много вложила в меня, да и я старался отвечать ей тем же. Для меня МТС – это такой большой дом с очень интересными соседями.

– Как вторая семья для вас?

– Скорее, как большой круг друзей и единомышленников.

– Как бы вы построили свою карьеру, если бы все начали заново? Остались ли бы вообще в юриспруденции?

– Я бы ничего не менял. Я абсолютно доволен, как складывался мой профессиональный путь. Он был логичен и последователен. Для меня юриспруденция интересна до сих пор. В какой-то момент я хотел уйти в общий менеджмент, но удержался. Понял, что пока для меня важно оставаться в профессии. Во-первых, здесь знания и опыт накапливаются годами, что в итоге дает свой результат, да еще такое важное качество, как профессиональная интуиция. Во-вторых, сам характер работы держит в тонусе и обеспечивает постоянный жизненный драйв.

Краткая биография Руслана Ибрагимова

Вице-президент по корпоративным и правовым вопросам ПАО "МТС" c 2008 года, член Правления с 2007 года. Работу в компании начал в 2006 году в должности директора юридического департамента, затем был назначен директором по правовым вопросам.

До прихода в МТС работал в московской коллегии адвокатов "Ибрагимов, Каган и партнеры". С 1996 по 2002 год занимал должность директора юридической службы, директора-партнёра, заместителя генерального директора, руководителя департамента налогового и юридического консультирования в компании RSM Top Audit. С 1992 по 1996 год работал в коммерческих банках, возглавлял юридические службы. Член правления, вице-президент Объединения корпоративных юристов России (ОКЮР), старший директор Ассоциации независимых директоров, председатель Правления ассоциации "Национальный платежный совет", председатель Комитета по правовому обеспечению бизнеса Ассоциации менеджеров России.

Член Экспертного совета при Комитете Государственной Думы РФ по информационной политике, информационным технологиям и связи, Экспертного совета при Комитете Государственной Думы РФ по вопросам собственности, Экспертного Совета по вопросам защиты инвестиций за рубежом под председательством Уполномоченного при Президенте РФ по защите прав предпринимателей. Член некоммерческих партнерств "Содействие развитию конкуренции", "Содействие развитию конкуренции в странах СНГ", общероссийской общественной организации "Ассоциация юристов России". Является членом Комитета по корпоративному управлению при Совете директоров ПАО "МТС", входит в Советы директоров ОАО "Издательство "Высшая школа", ПАО "НИС", АО "Издательство "Просвещение", ООО "Доктор рядом".

Родился в 1963 году. Закончил юридический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова в 1986 году. С 1986 по 1989 год преподавал на факультете права и экономики Карагандинского государственного университета (Казахстан). Закончил аспирантуру Российского университета дружбы народов им. П. Лумумбы в 1992 году. Кандидат юридических наук.

Источник


Предыдущая публикация Следующая публикация

Медиа Центр

  • 23 Ноября 2017

    Pharmtech & Ingredients 2017: почему именно это мероприятие стало событием года?

    Pharmtech & Ingredients 2017: почему именно это мероприятие стало событием года?

    19-я Международная выставка Pharmtech & Ingredients в самом разгаре, но уже сейчас можно смело утверждать, что по масштабности и популярности среди специалистов фармрынка это стало мероприятием № 1 в 2017 году. На круглом столе, посвященном контрактному производству фармацевтической продукции, который модерировал генеральный директор "НоваМедики" Александр Кузин, можно было встретить ярчайших представителей трех самых успешных фармацевтических кластеров страны.

  • 23 Ноября 2017

    Калужский фармкластер первым в РФ получил серебряный сертификат «Cluster Excellence»

    В период с 24 по 26 октября 2017 года Ассоциация «Калужский фармацевтический кластер» прошла процедуру выездного аудита экспертами Европейского Секретариата Кластерного Анализа, в рамках которой была проведена оценка системы управления кластером и основных направлений работы по 30 показателям в соответствии с методикой оценки European Cluster Excellence Initiative. Более 70% значений данных показателей Ассоциация «Калужский фармацевтический кластер» выполнила с существенным превышением требуемых значений, что подтверждает высочайший уровень системы управления кластером и соответствие результатов деятельности ведущим мировым практикам.

Перейти в медиа-центр